Магадан и Чукотка неизвестная история

06.09.2016
МАГАДАН — откуда пошло название?
МАГ — Адан
Это название можно делить как угодно. И подверстывать под свое сознание и осознание данного слова.
.
Что касается заселенности. Видится мне, что до середины 19 века была здесь другая культура и многочисленность.
Возьму для примера свою Чукотку с центром в моем поселке Шахтерский. И только в конце 60-х годов 20 века статус центра приобрел Анадырь.
.
Только факты из жизни.
1. Мы, дети нашли в начале 60-х огромное количество новых денег екатерининок под Райкомом партии. В коробках. Видимо недавно сброшенных туда. Ну не с 20-х же годов стояли коробки с новыми деньгами в открытом снегам и водам полуподвале на деревянных сваях. Это важный факт, что до 60-х годов еще не знали КОМУ будет принадлежать Чукотка. Если хранили деньги, то знали зачем хранят. Кому, как не Райкому партии лучше знать реальную ситуацию с принадлежностью земель по новой политике мира.
.
2. Аляску отделили только после войны 1945г. (ранее я думала, что в 20-х годах, но после анализа, поняла, что после войны.
.
3. Дед моей одноклассницы прибыл в наш поселок в 1908 году с семьей. И нарожал там 8 детей. Поселок был большой. Населенный. Там работал рыбный комбинат по рыбе и икре. Кета на нерест идет через наш Лиман.
.
4. В 80-90-х годах 20 века на Чукотке велись раскопки руками швейцарцев и французов. Много лет. Договор был подписан при губернаторе А.Назарове, баянисте, разухабистом парне, мало что понимающем в политике и хозяйствовании.
.
Иностранные копатели выкопали огромное количество уникальных артефактов. Но все они уплыли за границу. Кое-что осталось в количестве нескольких предметов в музее Магадана. Самолетики из слоновой кости и другие предметы. А золотые вещи, указывающие на незнакомую цивилизацию на земле Чукотки, были вывезены. Некоторые из них всплывают, как произведения ацтеков. В интернете полно фото наших чукотских артефактов под видом ацтекских.
.

5. У моего папы был на Чукотке джип Додж 3/4 выпускаемый в американской армии. Откуда он? Кто завез этот джип? Явно военного времени выпуска. Деталей после войны к джипу не было. Потому какое-то время джип был на ходу, и однажды встал на длительный прикол. Так и стоит до сих пор там.

.

Если собрать по крупицам такие не связанные между собой данные, то мы получаем хорошо населенную Чукотку до 1922 года. В этот 1922 на Чукотку пришла советская власть. Хотя может и позже. Эту дату отмечают в фильме «Начальник Чукотки». Но возможно советская власть пришла только в конце 20-30-х годов.

.

ю

Пост написан к статье:

В бухте Нагаева, 1928-1932 года. Информация к размышлению.


Восточно-Эвенская (Нагаевская) культбаза. Общий вид.


Председатель Ольского ревкома в 1924–1926 гг. А.А. Кочеров писал о населении Могодана того времени: «В устье р. Магаданки… стояли две летние юрты эвенов Даниила Абрамова и Кирика Трифонова. Во время хода кеты и горбуши они заготовляли здесь себе юколу и порсу (рыбную муку). Осенью охотились на морского зверя в бухте Гертнера. Зверя во время отлива на лежбищах били палками. С наступлением зимы Абрамов и Трифонов откочёвывали вверх по р. Дукче на Хасын и Армань, где охотились на пушного зверя».

Как сообщает д. и. н. профессор А. Широков, «первое упоминание о Магадане в письменном источнике относится к Приполярной переписи 1926–1927 годов, где чётко указан топоним «Магадан» и количество жителей — 4 человека».

(Вообще говоря, в Приполярной переписи указывался именно «Могодан». При этом не уточнена географическая точка — то ли речь шла о районе бухты Гертнера, в который впадала одноимённая с селением речка, то ли район «Могодана» включал в себя и берег бухты Нагаева, где в устье р. Марчекан тоже жил ороч. Но, здесь не суть важно — в нашем контексте достаточно знать, что в этих краях в середине 1920-х годов было, мягко говоря, не многолюдно.)

В 1927 году началась колымская «золотая лихорадка» — на Среднекане приступил к работе первый прииск, переданный в начале следующего года АО «Союззолото». Естественным образом, перед «Союззолото» вплотную встал вопрос о снабжении приискового района. До сих пор все транспорты на Среднекан отправлялись с Олы — через Малтан – Бахапчу. Но, во-первых, Ольский рейд за счёт мелководности был мало приспособлен к приёму больших объёмов грузов, а во-вторых, когда летом 1928 года на Олу хлынули толпы старателей, сметающие все припасы, на Оле возникла реальная угроза голода, и местные власти были вынуждены запретить частным лицам въезд в село без личных запасов продовольствия. Тогда-то «Союззолото» и поворотило своё внимание на бухту Нагаева. Вероятно, это была первая организация, начавшая освоение берега Нагаевской бухты, и первые более-менее капитальные постройки в будущем Нагаево принадлежали именно ей. Предполагаю, что происходило это как раз в 1928 году.

В сентябре того же 1928 года в бухту Нагаева прибыл зам.председателя Дальневосточного Комитета Севера К.Я. Лукс. На берегу бухты было выбрано место для строительства Нагаевской культбазы — комплексного учреждения, предназначенного для туземного населения и состоящего из школы-интерната, больницы и ветеринарного пункта.

(Употребление слов «туземный», «туземцы» — в отношении к малым народностям Севера — носило вполне официальный характер. Так, по представлению Комитета Севера, в 1927–1928 гг. Далькрайисполкомом была установлена сеть туземных районов, среди которых значился «Ольский туземный район народа эвены (тунгусы)». Постановлением Далькрайисполкома от 14 июня 1927 г. устанавливались следующие наименования «органов туземного управления»: туземные собрания, туземные Советы, туземные районные съезды и туземные райисполкомы.)

(Полагаю, что многочисленные рассказы о том, как В.А. Цареградский подсказал Луксу это место, — не более чем легенда, рассказанная самим Валентином Александровичем. Какой вес в глазах 40-летнего бывшего командующего фронтом, зампреда Комитета Севера, знатока Дальнего Востока и Северов могло иметь мнение 26-летнего юноши, новоиспечённого горного инженера, а точнее говоря, палеонтолога, без году неделя пребывавшего на колымском бреге, — можно только догадываться.)

Зимой 1928–1929 гг. культбаза была срублена в Хабаровске, разобрана и перевезена во Владивосток, откуда 28 июня 1929 года прибыла в бухту Нагаева, которая уже отнюдь не являлась пустынным местом, — возвратившаяся 1 сентября с Колымы на Олу 1-я Колымская экспедиция В. Билибина опоздает на пароход и будет догонять его в Нагаево, где обнаружит довольно многочисленное поселение. Помимо Верхне-Колымской приисковой конторы «Союззолота» здесь уже обосновалась фактория Акционерного Камчатского общества (АКО) — на основании принятого в марте постановления: «…для обеспечения товаро-продуктами приисков и культбазы открыть в бухте Нагаева один жилой дом и необходимые складские помещения». В ноябрьском протоколе заседания районной избирательной комиссии при Ольском РИКе указывалось, что в селе Ола находится 47 хозяйств и проживает 171 человек; на территории будущего Магадана и посёлка Дукча находилось 12 хозяйств, проживало 60 человек.

Как известно, «первый колышек» Восточно-Эвенской культбазы был забит 29 июня 1929 года. 7 ноября культбаза была торжественно открыта. Вот тут и возникает первый вопрос: в каком административном статусе оказалась на берегу нагаевской бухты Восточно-Эвенская (Нагаевская) культбаза? Можно ли её считать «градообразующим предприятием», существенно повлиявшим на появление посёлка Нагаево? По моему мнению, статус её был вполне соответствующим названию — культбаза — не больше и не меньше, а к образованию пос. Нагаево она имела весьма опосредованное отношение.

Печальная судьба культбазы, прекратившей своё существование в качестве социально-культурного объекта менее чем через два года, весьма показательна. Сложности с первым (и последующим) набором учащихся в школу культбазы, как мне представляется, гораздо в меньшей степени были связаны с «темнотой тунгусов», считающих, что «детям не в школе сидеть надо, а олешек пасти да белку бить. Ну, и ещё шамана слушать…» А вот родители тех детишек видели, какого рода люд заполняет берег бухты в непосредственной близости от культбазы. Я бы своих детей в ту обстановку не отправил…

Ветеринарный пункт. Мне непонятно, каким образом планировалось организовать его работу. Ведь основные стада «пациентов» — оленей были рассеяны на огромном пространстве. Предполагать, что эти пространства могли охватить своей деятельностью один-два ветфельдшера?.. И уж тем более сложно расчитывать, что орочи откуда-нибудь с Сиглана будут бегать на ветпункт за консультациями — жили же веками без ветпомощи, проживут и дальше…

Но, в конечном итоге, ветеринарный пункт нашёл себе работу — по обслуживанию «транспортного цеха» «Союззолота» — к осени в Верхне-Колымской приисковой конторе «Союззолота» насчитывалось 150 лошадей и 200 оленей.

Больница. Понятно, что и среди посетителей больницы тунгусы не составляли большинства, и лечила она, в основном, пришлое население.

Вот и выходит, что, получая финансирование по линии Комитета Севера, культбаза занималась обслуживанием отнюдь не тунгусов, а работников организаций, не имеющих к этому комитету никакого отношения. Забегая чуть вперёд, скажу, что два года спустя, в ноябре 1931 года, Охотско-Эвенское окрбюро Дальневосточного крайкома ВКП(б) в своём постановлении отмечало, что Нагаевская культбаза — проводник национальной политики только по форме, а не по существу.

В течение 1930 года численность населения бухты Нагаева, где практически сформировался посёлок, возрастает почти на порядок: если, по оценкам заведующего культбазой И.А. Яхонтова, в начале 1930 года в Нагаево проживало 75 человек, то к концу года, по данным Нагаево-Колымской конторы АКО, здешнее население составляло уже около 600 человек (по данным, приведённым А. Козловым, — 500 чел.) — рабочих, служащих и членов их семей.

Но кто же осуществлял хоть малейшие властные полномочия на нагаевском берегу? Формально — Ольский, по большей части всё ещё «туземный», РИК. Но мог ли он оказать какое-либо существенное влияние на нагаевскую публику? Скорее всего, нет. Поэтому работники культбазы выполняли «по совместительству» и ряд вообще не свойственных ей административных функций, в частности, обязанности органов милиции, лесного надзора и погранпункта.

В конце 1930 года происходит несколько событий, имеющих, на мой взгляд, знаковое значение в истории административного районирования колымской территории.

6 декабря состоялся пленум Ольского райкома ВКП(б), избранного 15 сентября 1930 года, на котором с докладом «О перспективах работ Нагаево-Колымской конторы АКО» выступил член Ольского райкомаВКП(б) А.М. Пачколин. В докладе, в частности, предлагалось «…признать необходимым срочную проработку вопросов о работе с туземцами и организации Автономной туземной республики».

(Решением бюро Далькрайкома ВКП(б) от 7 мая 1931 г. А.М. Пачколин утверждён секретарём оргбюро крайкома ВКП(б) и членом оргбюро Далькрайисполкома по Охотско-Эвенскому национальному округу. До приезда на Северо-Восток Пачколин работал прокурором во Владивостоке, затем, до избрания в Ольский райком ВКП(б), — уполномоченным АКО в Нагаево.)

Словно в ответ на это предложение, 10 декабря 1930 года Президиум ВЦИК РСФСР принимает постановление «Об организации национальных объединений в районах расселения малых народностей Севера», которым: а) в составе Дальневосточного края образованы три национальных округа: Чукотский, Корякский и Охотский (Эвенский) — с центром, заметим, в селе Охотск; б) в состав последнего включён образуемый тем же постановлением Ольско-Сеймчанский район, в состав которого вошли: от Дальневосточного края — Ольский район, от Якутской АССР — территория части якутской тунгусской полосы, расположенная по левому берегу р. Аллах-Юнь, районы р. Неры, притоки Колымы по Коркодон включительно, верховья Омолона и Индигирки и их притоков и система р. Мая.

(Один из истоков р. Неры — р. Худжах — проходит по территории Сусуманского района Магаданской области, до 1954 г. относящейся к Среднеканскому району Хабаровского края; другой исток Неры — р. Тымтей — является границей между Сусуманским районом и Якутией. Притоки р. Колымы «по Коркодон включительно» находятся на территории Сусуманского, Тенькинского и Ягоднинского района, также входивших ранее в состав Среднеканского. Верховья Омолона с притоками находятся на территории современных Северо-Эвенского и Среднеканского районов.)

Центром нового, Ольско-Сеймчанского, района в Постановлении указана «Восточно-Эвенская культбаза — бухта Нагаева». Понятно: событие происходит в русле осуществления ленинской национальной политики. Понятно и то, что постановление несёт пока чисто декларативный характер, для его реализации необходимо время, возможно даже, длительное (…что отличает эту ситуацию, скажем, от образования Магаданской области в 1954 году, когда таковое было подготовлено заранее, до опубликования Указа Президиума ВС РСФСР). Заметим также, что вошедшая в состав нового района якутская (сеймчанская) территория не имеет, судя по Постановлению, административного статуса «район».

14 декабря состоялось избирательное собрание Сеймчанского наслега (напомню: наслег —это якутский посёлок, часть якутской волости — улуса — в Российской империи или района Якутской АССР). И хотя в постановлении Президиума ВЦИК РСФСР ничего не говорилось о такой территориально-административной единице как Сеймчанский район, собрание приветствовало образование такового с центром в Среднекане и«приближение этим Советской власти к населению». Забегая несколько вперёд, отметим: 25–28 января 1931 года на стане прииска «Среднеканский» у ручья Безымянного (почему-то не в Сеймчане) состоялся 1-й Сеймчанский районный съезд Советов. Съезд избрал районный исполнительный комитет (РИК), в который вошли 15 человек. Первым председателем райисполкома избран И.Е. Кочнев, незадолго до этого специально направленный сюда вместе с уполномоченным ЯЦИКа Я.Я. Круминым для организации советского строительства на Колыме.

Ольский райком ВКП(б) выносит решения: 27 декабря — о создании Ольского райкома ВЛКСМ, 27 февраля — об организации районной библиотеки, 6 марта — об организации районной газеты…

Как видим, в решениях местных органов власти ни в конце 1930-го, ни в начале 1931-го объединённый Ольско-Сеймчанский район и его органы или хотя бы стремление к их созданию не фигурируют. Нет какой-либо заметной реакции и на образование единого Охотско-Эвенского национального округа. А в бухте Нагаева, к примеру, где центром округа должна быть Восточно-Эвенская культбаза, 17 декабря избирается Нагаевский рабочий посёлковый Совет сводящий и без того неопределённый административный статус базы к нулю.

(Первый председатель Нагаевского поссовета — Ф.К. Толкачёв; через полгода, в июле 1931-го, его заменит И.Е. Кочнев, работавший ранее председателем Сеймчанского райисполкома.)

В своём первом постановлении президиум поссовета записал: «Ходатайствовать перед административной комиссией ВЦИК о присвоении названия посёлку на тунгусском языке, связанного с революционным прошлым Ольского и Охотского районов, и возможной организации на Охотском побережье Тунгусской автономной области. Бухте присвоить имя старого революционного деятеля Дальнего Востока и Приморья Сергея Лазо». Погодите, ребята! Какая Тунгусская автономная область, если ВЦИК уже декларировал создание Охотско-Эвенского национального округа?!

Де-юре, посёлка в бухте Нагаева как бы ещё и нет, но тема его юридического оформления поссоветом педалируется: 1 января 1931 года (обратите внимание на дату — Новогодний праздник) собирается Пленум Нагаевского поссовета и принимает следующее постановление: «Посёлок, именуемый в будущем быть городом, назвать согласно предложения Лупандина (врач В.А. Лупандин, заведующий больницей Восточно-Эвенской культбазы. — А.Г.) Северосталинском, а бухту вместо Нагаевской назвать бухтой Лазо, в память замученного японцами героя гражданской войны на Дальнем Востоке».

Лишь два с половиной месяца спустя, 15 марта 1931 года, к вопросу подключается и Президиум Ольско-Сеймчанского райисполкома, в чьём территориальном подчинении находится Нагаевский поссовет, и принимает решение о переносе районного центра из посёлка Ола в Нагаево.

(К сожалению, по непонятным причинам краеведческая литература обходит полным молчанием вопрос, когда, где и в каком составе был избран Ольско-Сеймчанский районный исполнительный комитет (РИК).)

Вскоре вносится предложение: «Рабочему аппарату рика срочно возбудить ходатайство перед Далькрайисполкомом об оформлении посёлка Нагаево посёлком городского типа, добившись перевода поссовета на самостоятельный бюджет». Откуда же такая срочность, и почему у недавнего Ольского тузРИКа подобной проблемы и «срочности» не возникало? Очевидно потому, что ни одним бюджетом ни одного советского учреждения нагаевское поселение (за исключением, разумеется, Восточно-Эвенской культбазы) пока ещё не учитывалось и не финансировалось.

Однако ещё более интересны решения краевых властей. 3 февраля 1931 года президиум Дальневосточного крайисполкома на своём заседании постановляет организовать в числе других Охотско-Эвенский национальный округ, подчинив его непосредственно Далькрайисполкому (в качестве основания приводится ссылка на упомянутое выше постановление Президиума ВЦИК РСФСР от 10 декабря 1930 года — без всяких изъятий и изменений), а 7 мая 1931 года бюро Далькрайкома ВКП(б) принимает резолюцию о практических мероприятиях по организации национальных округов на Северо-Востоке, которой предписано: «…Считать практически необходимым организацию окружного центра Охотско-Эвенского округа в бухте Нагаева. Поручить фракции Далькрайисполкома срочно разработать вопрос строительства в бухте Нагаева помещений для окружных учреждений, квартир для работников больницы, школы и т. д…» Нормально, да? Республиканский ВЦИК определяет центром округа село Охотск, а Далькрайком предписывает организацию окружного центра в бухте Нагаева… Почему? — историки о том умалчивают.

6 июля в бухту Нагаева прибыло организационное бюро Охотско-Эвенского национального округа. 9 июля состоялось первое заседание оргкомитета, среди решений которого значилось: а) для улучшения обслуживания Ольско-Сеймчанского района не позднее 1 августа 1931 г. временно перенести местонахождение Ольско-Сеймчанского РИКа из Нагаева в Олу с последующим переселением в территориальный центр района; б) просить Далькрайисполком поставить вопрос о закрытии Восточно-Эвенской культбазы и передаче всех её культурно-социальных учреждений в ведение Охотско-Эвенского окрисполкома.

И хотя 5 октября президиум Далькрайкома ВКП(б) принял специальное постановление «О Восточно-Эвенской культбазе», поддержавшее К.Я. Лукса в том, чтобы не мешать её работе, постановление это, как и телеграмма секретаря Далькрайкома ВКП(б) С. А. Бергавинова, было проигнорировано руководством оргкомитета Охотско-Эвенского национального округа, которое взяло курс на организацию национальных центров, создаваемых в районах оседания кочевников Колымы и Охотского побережья (понятно, что бухта Нагаева таковой уже не являлась), и в начале октября 1931 года все учреждения Восточно-Эвенской культбазы были переданы Охотско-Эвенскому национальному округу.

То есть, как я понимаю, руководство Охотско-Эвенского округа не пожелало делить с кем-либо властные полномочия на берегу бухты (как минимум). Но «поруководить» в Нагаево в полной мере окружным властям так и не удалось (собственно, строго говоря, таковых ещё и не было; работали так называемые оргбюро Охотско-Эвенского национального округа и окружное оргбюро ВКП(б), называемые в исторической литературе то «оргбюро», то «окрбюро», то «оргкомитет»…)

Дальнейшая история известна: в ноябре 1931 года на самом «верху» принимается ряд решений, связанных с организацией Дальстроя. В феврале 1932 года руководство Дальстроя прибывает в Нагаево и трест начинает свою деятельность. Окружное оргбюро поморщилось, но вынуждено было подвинуться — слишком мощная поддержка была у Дальстроя. Дальстрою же приходилось до поры до времени мириться с «двоевластием». Скажем, организованный в июле партком Дальстроя до декабря подчинялся оргбюро Охотско-Эвенского окружкома ВКП(б); при этом оргбюро сосредотачивало свою работу в национальных районах — Ольском, Северо-Эвенском, Среднеканском, а партком Дальстроя — во всех отраслях основного и вспомогательного производства, связанных с золотодобычей и дорожным строительством. Кстати, за неделю до образования Дальстроя, 3 ноября 1931 года Президиум Далькрайисполкома постановлением № 1231 предложил Охотско-Эвенскому оргкомитету «организовать в районе золотых месторождений на Колыме новый административный район с резиденцией райисполкома в Средне-Канске» — тоже, надо полагать, не случайно, кто-то товарищам, видимо, подсказал… И в декабре того же года Среднеканский район Охотско-Эвенского национального округа Дальневосточного края выделился из состава Ольско-Сеймчанского, а последний снова превратился в Ольский.

(В апреле 1932 года постановлением Далькрайисполкома Среднеканский район и вовсе изъяли из ведения Охотско-Эвенского национального округа и выделили в самостоятельный район с непосредственным подчинением Управлению уполномоченного Далькрайисполкома (уполномоченнным Далькрайисполкома являлся Э.П. Берзин). Центр района был перенесён в с. Нижний Сеймчан.)

В июне 1932 года директор Дальстроя Э.П. Берзин отбыл из Нагаево (или таки из бухты Нагаева? — посёлка Нагаево по-прежнему несуществовало — не было соответствующего постановления республиканских или, хотя бы, краевых органов) «в командировку» и, судя по всему, обсуждал с руководством государства (в лице, думаю, Сталина) вопрос о необходимости единоначалия на Колыме — двум медведям в одной берлоге не ужиться.

(Вплоть до 1935 года местом издания оперативных приказов треста «Дальстрой» и Севвостлага ОГПУ СССР указывалось: «б/х Нагаево», что, очевидно, означало бухту Нагаева; «пос. Нагаево» не упоминался ни разу.)

В предчувствии «печального», 10 июля, при подготовке вопроса о возможном перемещении центра Охотско-Эвенского округа из бухты Нагаева на заседании окружного оргбюро ВКП(б) говорилось:« 1) Категорически настаивать в случае перевода центра округа на Аяне и категорически возражать против Охотска. 2) Приступить к подготовке переброски округа в новое место».

Тем не менее, 18 октября 1932 года открылся 1-й Охотско-Эвенский окружной съезд Советов, избравший окружной исполнительный комитет. Только с этого момента национальный округ обрёл полновесные органы власти. Но уже 28 октября было Принято Постановление Совета Труда и Обороны № 1358/398с «О Колыме», которым предусмотривался ряд мероприятий для обеспечения заданий Дальстроя. Так, согласно Постановлению, определён район деятельности Дальстроя в следующих границах: «побережье Охотского моря с устья реки Тауй до села Гижиги, границы Корякского и Чукотского национальных округов, гос. граница Якутской АССР, верховьев правых притоков р. Тауй». А 22 ноября в соответствии с постановлением ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 20 октября 1932 года в ходе районирования Дальневосточного края Президиум Далькрайисполкома принял решение о переносе центра Охотско-Эвенского национального округа из Нагаево в рабочий посёлок Охотск.

Впрочем, слёзные просьбы окружных властей о недопустимости переезда именно в Охотск были услышаны. Во всяком случае 20 марта 1933 года на заседании Охотско-Эвенского окрисполкома, состоявшемся в селе Аян, принято решение: «Ввиду приезда в Аян (из бухты Нагаева. — А.Г.) значительной части членов президиума окрисполкома во главе с председателем, административным центром (Охотско-Эвенского округа. — А.Г.) с сегодняшнего дня объявить Аян…».

(Но и здесь радость была кратковременной: в связи с образованием 22 июля 1934 г. в составе Дальневосточного края Нижне-Амурской области с центром в г. Николаевске-на-Амуре Охотско-Эвенский национальный округ был включён в её состав. Постановлением Президиума ВЦИК от 15 сентября 1934 года округ был упразднён, его районы (Охотский, Аяно-Майский и Тугуро-Чумиканский) были непосредственно подчинены Нижне-Амурскому облисполкому.)

В конце ноября Берзин возвратился с «материка» в Нагаево в качестве не только хозяйственного руководителя треста, но и уполномоченным Далькрайкома партии, Далькрайисполкома и органов ОГПУ «по Колымскому краю». На заседании парткома Дальстроя он озвучил информацию о выделении по постановлению ЦК ВКП(б) района деятельности треста «Дальстрой» в самостоятельную территорию с непосредственным подчинением Хабаровскому краю. Берзин несколько лукавил: на Колыме, получившей по сути экстерриториальный статус в составе Хабаровского края, в полные властные права вступил Дальстрой…

Таким образом, в конце 1920-х – начале 1930-х годов мы наблюдаем в районе бухты Нагаева череду явных административных конфликтов. Однако вопрос этот совершенно не исследован магаданскими историками. А было бы интересно узнать, чем была обусловлена подобная чехарда? Какие резоны и какие движущие силы стояли за всем этим?

Кстати, думаю, что в некотором роде «отрыжкой» описанной ситуации стала попытка организации Президиумом ВС РСФСР в июле 1939 года Колымского округа, когда Магадан был провозглашён окружным центром, городом.

Автор статьи: Глущенко Александр.

2 комментария на «“Магадан и Чукотка неизвестная история”»

  1. Здравствуйте Татьяна… зашел случайно… вы в Магадане родились?

  2. Таня Карацуба:

    В Шахтерском, Анадырского района, Магаданской области. Родилась и выросла.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *